cyrix761: (Default)
Фрагмент №252


Я, всё ещё зевая, вошёл на кухню. Открыл дверь шкафчика, достал один чайный пакетик, опустил его в чашку, которая стояла на столе со вчерашнего дня, покрытая изнутри коричневыми разводами. Мой взгляд упал на баночку с надписью «Цикорий», стоящую в шкафу.
- Цикорий, - я улыбнулся. Слово показалось мне смешным. Но я тут же задумался - а что оно значит?
Я взял в руки чашку. Цикорий, цикорий… Ничего в голову не приходило. Может, спросить у кого?
- Эй! – крикнул я. – А ты не знаешь, что такое «цикорий»?
К кому я обращаюсь? Ну как же… Жила же со мной. Как её…
Я что-то держал в руках. Твёрдое, с ручкой. Внутри лежало что-то ещё, с длинной ниточкой и ярлычком. Как это всё называется?
Мне стало страшно. Я хотел поставить предмет на место, но у меня никак не получалось. Руки не слушались. Я не мог понять, где я, что делаю и почему. Что за странные вещи окружали меня? Что-то прямоугольное, чёрное, висело на стене, а от него тянулся этот, как его…
Я выронил что-то из рук, оно грохнулось и разлетелось в куски. Я стиснул голову руками, словно пытаясь заставить её снова работать.
- Что там случилось? – послышалось рядом.
В помещение кто-то входил. Кто-то знакомый. Я её знаю, точно знаю.
- Цикорий, - сказал я. – Цикорий смешной и круглый.
Я заплакал.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №251

Люся не понимала.
- Ну, и кто это будет? – спросила она.
- Человек, - пожал плечами Егор.
Он поправил воткнутые в огуречик палочки и подключил ток. Фигурка задымилась, вспыхнула и осела горкой пепла.
- Очень похоже, да, - сказала Люся.
- С какими-то параметрами ошибся, - сказал Егор. – Так по идее-то всё правильно. Ток должен запустить сердце и мышечную активность.
- Так у огурца же нет сердца, - сказала Люся. – И мышц тоже нет.
- Так всё же из пустоты, - пожал плечами Егор. – Какая разница?
- Ну да, - согласилась Люся.
И они сели разбираться в чертежах, выискивая ошибку.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №250


Странное это было место. Незнакомое. Но, с другой стороны, вроде всех я знал. Вон, на кровати в углу расселся Жопник. Ковыряет в носу, ухмыляется. Медсестра прислонилась к стенке, охает. Ломка у неё, что ли. Возле окна Лохматый ищет в щелях жучков. Ест он их. Да только в последнее время пропали. Может, все уже съел. Вместо люстры висит Зод. Насколько помню, он хотел повеситься, люстру снял, прикрутил к крюку простыню, а потом ему понравилось на ней качаться, он и забыл про всё. Так и заснул. Вцепился когтями синюшными в простыню, ногами обхватил, храпит. Возле двери стоит Старикан. Трясётся весь. Всё ждёт, когда дверь откроют. Думает, прошмыгнёт тихонько и убежит. Но дверь открыта. Нам в коридор разрешают выходить. Это дальше уже – всё, заперто.
Так, стоп. А кому это нам? Кто я? И где?
Я расплываюсь по палате, принимая то одно, то другое положение. С разных углов палата выглядит по-разному. Вот так она большая и чёрная, а так – огромная, пустая, пугающая. А когда оказываюсь у двери, то кажется, что стены поросли шевелящимся мхом.
Похоже, что я один из этих, в палате. Только кто? Медсестра, что ли? А чего меня глючит тогда? Жопник, Старикан? Или Зод на люстре. Так он же спит, а я нет.
Это легко проверить.
- Эй! – говорю я. – Вы чего тут все? Меня куда дели?
Никто не шевелится. Все молчат. Что за бред? Или я окончательно потерял связь с собственным «я»? И чего теперь делать?



cyrix761: (Default)
Фрагмент №247

Уши под наушниками вспотели, попа затекла, а свой законный пятиминутный перерыв на туалет Люда уже использовала. Хорошо, что до конца смены оставался всего час. В наушниках пикнуло.
- Здравствуйте, - сказала Люда автоматически. – Интернет-магазин «Суперминдаль». Чем могу помочь?
- Здравствуйте, - сказал молодой приятный голос. – Я… Я заказ пытаюсь сделать…
- Да-да, я слушаю, - подбодрила Люда.
- Хочу выбрать способ доставки «в постамат», но мне не предлагается такой выбор. Только курьер или самовывоз.
- А что вы заказываете? Можете назвать номер позиции?
Голос продиктовал последовательность цифр.
- Спасибо, - Люда проверила по каталогу. – Всё понятно. Вы заказываете сетевой накопитель. У меня указано, что его габариты не позволяет поместить его в ячейку. Вы можете выбрать любой удобный пункт самовывоза…
- Нет, - перебил голос в наушниках. – Извините, так не получится. Я не могу общаться с людьми.
- Ну, со мной же вы общаетесь, - улыбнулась Люда.
Возникла пауза на пару секунд.
- Так вы не робот? – спросил голос, резко поменявшись на глухой, сдавленный.
- Нет, - бодро ответила Люда.
В наушниках послышалось отрывистое «пи-пи-пи».



cyrix761: (Default)
Фрагмент №246


Утро было зимним, морозным, тревожным.
- Отопление, что ли, отключили? – спросил Николай хриплым голосом.
- Дай поспать, - промямлила жена.
Николай, дрожа, выполз из-под одеяла в холодную тьму. Натянул на себя покрывало, двинулся на кухню, включил там свет.
- Что это? – пробормотал он.
Ламинат на полу шевелился, будто под ним кто-то орудовал лопатой. Потом вздулся в середине и прыщом и лопнул. Стены кухни подрагивали. С полки соскочила тарелка, врезалась в потолок и рассыпалась в осколки. Николай успел прикрыть лицо, а потом долго рассматривал один из осколков, вонзившийся в палец.
- Я сплю, что ли? – сказал он вслух.
Дом начал оседать. Кухня накренилась. Николай лениво подумал о том, не спасти ли жену. Но стены уже превратились в маленькие крошки, и всё летело вниз, где разваливалась земля, а внизу некто, похожий на огромную черепаху, раскрывал зубастую пасть, готовый проглотить Николая и то, что падало сверху.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №245


Девочка-кадровик вошла на этот раз не одна. За ней шаркающей походкой вошёл мужчина – худой, сгорбленный, плохо выбритый, с ввалившимися глазами.
- Тест вы хорошо написали, - сказал он, даже не поздоровавшись. Потом вдруг вытянул шею и прислушался к отзвуку своего голоса. – Но вот лучше скажите – вы нормальный?
- Да, - сказал я. – На учёте не состою.
- Вот, - сказала девушка из отдела кадров. – Это Валерий Георгиевич, ваш возможный будущий начальник.
- Ну, это никто не состоит, - сказал Валерий Георгиевич. – Что они, дураки, что ли, состоять? А как до дела дойдёт, так сразу. Вон, ваши предшественники до чего додумались. Один письмо в ООН написал, другой на корпоративный портал фотографии какашек выкладывает.
- О чём письмо? – насторожился я.
- Об эксплуатации человека человеком, – Валерий Георгиевич шмыгнул носом, вытащил из него длинную козявку и вытер об штаны. – А я считаю – если ты пришёл работать, то работай. А то штрафы платить отказываются, форму одежды не соблюдают…
- Штрафы? – решил переспросить я.
- Ну как же, - сказал Валерий Георгиевич. – У нас прогрессивная система штрафов в компании. Сервер лежит больше пяти минут – штраф. Задача с доски не взята больше десяти минут – штраф. Споры с руководством – карцер…
- Я нормальный, - сказал я, вставая. – Я пойду. Спасибо.
Последнее относилось к девушке-кадровичке, которая потратила на меня целый час.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №243


Я сидел в уголке, привалившись к стенке, и зевал.
- Нужен мозговой штурм, - сказал Евгений Борисович, потрясая своей рыжей шевелюрой. – Завтра начинаем съёмки. Сценарист переметнулся сами знаете куда вместе с правами. Надо придумать хотя бы завязку сериала. Не забудьте, что снимать мы будем для подростков. Рейтинг 12+ максимум.
Он сел, раскрыл рот и поковырялся ногтём в зубах.
- Ну что? – спросил он. – Есть идеи?
Лена посмотрела на меня и тоже прикрыла рот ладошкой.
- А если вот что-то такое романтическое сделать? – сказала она.
- Можно, - сказал Евгений Борисович. – А что именно?
- Ну, пусть будет мальчик, - продолжала Лена. И… И девочка.
- Двенадцать плюс, - напомнил Громов с другого конца стола.
- Да, всё должно быть такое чистое, невинное, - отреагировала Лена. – Она ему нравится. Он ей портфель там носит. Что-нибудь такое.
- Двадцать восемь серий носит портфель? – переспросил Евгений Борисович. – Не скучновато ли?
Я хотел подержать Лену, но ещё больше хотел спать.
- Так это ж завязка, - сказал я. – Носил он портфель, носил… А его украли, например.
- О, это хорошо, - кивнул Евгений Борисович. - Детективный элемент. А дальше?
- А дальше, - подхватила Лена, - все думают на этого мальчика, а он не виноват. И ищет кто бы это мог сделать.
- И кто? И зачем, главное? – уточнил Евгений Борисович.
- Может, кто-то ещё в неё влюбился и ревновал? – предположила Лена неуверенно.
- Хм, - сказал Евгений Борисович. – Что-то скучновато, тем более для подростков.
- Инопланетяне, - сказал Громов. – Они похитили портфель.
- Какие, к чёрту, инопланетяне? – возмутился Евгений Борисович. – У нас на фантастику бюджета нет.
- Да ладно, - сказал Громов. – Какой там бюджет? Всё на Земле происходит. Сделаем одного инопланетянина. Морду забинтуем, уши приделаем розовые.
- У меня маска Шрека есть, - вспомнила Лена. – И колпачок новогодний.
- Точно, - сказал Громов. - И вот этот инопланетянин перепутал свой аппарат для перемещения в пространстве с портфелем Лены.
- И влюбился, - добавила Лена.
- Ну да, - сказал Громов. – А этот парень, который главный герой, думает, что он не инопланетянин, а просто какой-то хлюст в маске Шрека забинтованный.
- Хм, - сказал Евгений Борисович. – Как-то сомнительно.
- Но ведь интригует, - сказал я. - Мне ужасно хотелось домой.
- Интригует, - согласился Евгений Борисович. – Ладно. Для завязки сойдёт. По ходу съёмок что-нибудь придумаем. Всем спасибо.
- А можно, - сказала, проснувшись, Алевтина Владимировна, - действие перенести в тридцатые годы. Паровозы, буера…
- Денег нет, - сказал Евгений Борисович.
- А я принесу паровоз, - сказала Алевтина Борисовна. – У меня на даче ржавый валяется.
- Отлично! – сказал Евгений Борисович. – Приносите.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №242

Николай чуть припал на левую ногу. Маша, держащая его под руку, вздрогнула.
- Что-то меня тянет, - сказал Николай.
- Куда тянет? – не поняла Маша.
- Налево, - сказал Николай.
- О чём ты? – удивилась Маша. – Изменить хочешь? Так же хорошо всё.
Николай шарахнулся в сторону, стукнулся головой об стену и обмяк. Щупальце, обхватившее его левую ногу, отпустило и спешно скрылось за углом, оставив Машу в недоумении.
- Ты жив? – спросила она.
- Кажется, да, - сказал Николай, поднимаясь и щупая ссадину на голове. – Что это было?
- Ты что-то про измену говорил, - сказала Маша.
- Я? – удивился Николай. – Да как ты могла такое подумать?
И они двинулись дальше под ручку, счастливые и улыбающиеся.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №241


Никас выпрямился за стойкой, увидев, как приближается бледноватая женщина в шляпе и лёгком сарафане.
- Sorry, - сказала она, заметно волнуясь. – То есть hello. Do you have a noodle? And… And the neat.
- Здравствуйте, - сказал Никас. – Не напрягайтесь. Я неплохо говорю по-русски.
- Ой, это хорошо, - женщина расплылась в улыбке.
- Вы уверены, что вам нужны лапша и бык? – уточнил Никас.
- Э… - женщина растерялась, глаза её забегали, пытаясь понять вопрос.
- Должно выть, вы имели в виду needle and the thread, - сказал Никас. – Минуточку. Вам нитки какого цвета?
- Лучше чёрного, - сказала женщина, и немного покраснела в районе щёк.
- Пожалуйста, - Никас выложил на стойку катушку чёрных ниток с воткнутой в неё иглой.
- Спасибо.
Женщина удалилась, а Никас усмехнулся в седые усы и продолжил проверять карточки в ячейках.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №240

- Ну и что вы хотите этим сказать? – спросил Виктор Петрович, глядя на разложенные по столу железяки – шпиндели, штрудели, штрейкбрехеры. Виктор Петрович понятия не имел, как это всё называется.
Вася подумал. Все что-то приносили экзаменатору, и он ставил пять или четыре. Вася работал слесарем. Денег не было. Очень хотелось выучиться на юриста. Но Вася был тугодум. Поэтому он принёс что мог, натасканное с завода.
- Да ничего, - сказал он и начал рассовывать железяки по карманам.
- Погодите, - остановил его Виктор Петрович. Он извлёк из кучки железа пластмассовый шарик на металлическом стержне. Ручка, отломанная от токарного станка. – Вот это я, пожалуй, возьму. Давайте зачётку. На «четыре» согласны?
- Да! – радостно воскликнул Вася. – Да вы не волнуйтесь, я учил. Я уже до отчуждения дошёл и до всяких преимущественных этих… Не успел просто.
- Держите, - Виктор Петрович протянул Васе документ и, оглянувшись по сторонам, тихонько сунул ручку в портфель. У него были свои идеи о том, как её использовать. Видите ли, за его домом был пустырь... Но это была тайна Виктора Петровича, о которой он ещё никому не рассказывал, так что помолчу и я.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №239

Старый автобус полз в горку, раскачиваясь, словно неваляшка. В салоне было душно. Зинаида обмахивалась недоеденной плюшкой, другой рукой вытирая со лба струйки пота.
- Да откройте же окно! – взмолилась она. – Дышать невозможно.
Возле её сиденья сделать это было нельзя, окно было сплошным. Прямо перед ней располагалась тощая пара. Каждый занимал ровно одно место, в отличие от Зинаиды, каждая ягодица которой покоилась на своём.
- Простите, - сказала тощая, - но не могу открыть. У меня хронический бронхит, а так сквозняк получится.
- Да какой сквозняк? – сказала Зинаида. – Всё же закупорено.
- А в дверях щёлочки, - ответила тощая и гордо покачала костлявой шеей.
- А ну откройте! – Зинаида попыталась приподняться и ручищами зацепиться за край створки, чтобы сдвинуть её, приоткрыть.
- Да что же вы делаете-то! – завизжала тощая. – В могилу человека хотите вогнать?
- Жарко же, действительно, - поддержал Зинаиду старичок, стоящий с тросточкой возле неё.
- Жирная она, вот и жарко, - поджала губы тощая.
- А ты вобла костлявая! – закричала Зинаида, вцепившись лапой в голову тощей.
- А! – пискнула тощая. – Убивают!
- А ну уберите руки! – вскочил внезапно рассвирепевший муж тощей. – Палец откушу!
- Попробуй! – усмехнулась Зинаида. – Подавишься.
И свободной рукой легонько толкнула тощего, отчего тот опрокинулся на стоящих рядом людей. Мускулистый парень отшвырнул его обратно на сиденье и буркнул:
- Откройте окно, сказали же вам!
- Не дам! – крикнула тощая. – У меня уже в горле булькает от сквозняка!
Парень полез на неё с кулаками. Кто-то вступился. Завязалась драка. Зинаида всё пыталась пролезть к окну и открыть форточку, но автобус швыряло туда-сюда из-за раскачивающей его толпы, и её всё время отбрасывало назад.
Наконец он накренился направо и стал падать. Зинаида почувствовала, как сползает с сиденья, накрывая своей спиной остальных пассажиров. Под её тушей что-то шевелилось, стонало, хрустели кости. Сверху разбилось стекло, осыпав её мелкими осколками. В опрокинутый корпус автобуса ворвался свежий воздух.
Зинаида раскинула руки, поёрзала попой, втянула носом свежесть.
- Как же хорошо… - сказала она и сунула в рот остаток плюшки.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №238

Вика стояла в очереди в кассу, сжимая в одной руке батон, в другой – мелочь. До кассы было ещё очень и очень далеко. Хотелось уже домой, поиграть в квест про Фиксиков. А впереди какая-то тётя с огромной попой разговаривала по телефону и, всё время роняла что-то на пол из продуктовой корзинки. Вот опять. Она нагнулась и попа страшно надвинулась при этом на Вику, толкнув её в плечо.
- Осторожно, - пробормотала она. – Я же здесь.
Отодвинуться назад не получалось – прямо возле головы нависала огромная тележка мужчины сзади.
Бряк! На полу оказался теперь ключ с номерком от камеры хранения. Попа ехала на Вику снова. Вике стало страшно и она изо всех сил впилась зубами в кожу, обтянутую парой слоёв ткани.
- Аааа! – завопила тётя и уронила мобильник в корзинку с продуктами. – Уберите собаку!
Она обернулась и увидела Вику.
- Ой, - сказала тётя. – Кто здесь? Ты зачем меня укусила?!
- Вы меня чуть не раздавили три раза! – завопила Вика.
- Подтверждаю, - сказал мужчина с тележкой. - Затолкали ребёнка совсем.
Тётя хотела что-то возразить, но очередь сдвинулась, и пора было выкладывать продукты на ленту.
- Ну нет бы словами сказать… - буркнула она, достала из корзинки телефон и, прижав его к уху, принялась вынимать продукты. – Пакет большой. Нет, два.
- Люсь, - сказала она в трубку. – Представь – меня сейчас в магазине покусали. Не знаю, мелкая какая-то. Думаешь, бешеная? Надо в больницу везти? А живую или мёртвую? Тьфу! Да не клещ, а девчонка какая-то зубастая!
- С вас три тысячи тысяч сто тридцать три рубля, - сказала кассирша.
Тётка, не выпуская телефон, завертелась на месте, снова угрожающе придвинувшись к Вике, которая уже положила на ленту батон.
- Что- то я сумочку свою не найду, - сказала тётка. – А карточка у меня там. – То ли украли, то ли дома забыла. Давайте я в следующий раз заплачу.
- Вы что, совсем, что ли, офонарели?! – сказала кассирша, ухватившись за пакет, который тётка собиралась уносить. – Охрана!
- А меня, между прочим, покусали в вашем магазине, - сказала тётка. – Я сейчас вас всех тут арестую. Да я не тебе, Люся, какая ты всё-таки дура!
- Что тут у тебя? – спросил подошедший охранник кассиршу.
- Платить не хочет, - сказала кассирша. – Набрала на три тысячи, а денег нет.
- Да как же нет, - сказала тётка. – Люся, заткнись, тут меня в милицию забирают! У меня же дома…
Мобильник снова упал, на этот раз на бетонный пол, и превратился в брызги.
- Люся… - тётка выпустил пакет и заплакала. – Да что же вы наделали-то, а… Что же меня никто не любит?
И она, рыдая, оставила продукты на кассе, и побрела куда-то, потерявшись в своём отдельном мирке.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №237


Машина остановилась возле покосившегося домика с надписью «Кафе».
- Зайдём, посмотрим, что там, - сказал Сергей.
- Я не хочу, - сказал Комар.
- Антисанитария какая-нибудь, - сказал Евгений Петрович. – Поехали лучше.
- Мы не ели ничего с утра, - возразил Сергей и заглушил двигатель.
Воздух оказался свежим и даже немного морозным. Сергей поёжился и застегнул худи, а потом и поднял капюшон. Дверь кафе оказалась тяжёлой, скрипучей. Внутри никого не было. Кафе представляло собой комнатку с двумя деревянными столами и прилавком. На прилавке лежали какие-то булки.
- Я слоёное тесто не люблю, - сказал Евгений Петрович.
- Почему? – машинально спросил Сергей.
- Слоится оно, - ответил Евгений Петрович. – И я вместе с ним.
За прилавком возникла заспанная хозяйка.
- Чего желаете? – спросила она, зевая.
- А попить есть у вас что-нибудь? Кофе? – уточнил Сергей.
- Три в одном, - сказала хозяйка. – Чайник только сейчас включу.
- Сойдёт, - сказал Сергей. – И мне ещё чебурек. Вы что будете? – обратился он к своим спутникам.
- А вода у вас есть? – спросил Комар.
Евгений Петрович молчал. Он смотрел на женщину за прилавком и видел, что у неё нет нижней части. В районе живота она обрывалась, зависнув в воздухе. Живот покачивался, чуть надуваясь от дыхания, и плыл то вправо, то влево.
- Воды у нас хоть залейся, - сказала хозяйка. В её животе в районе пупка вдруг открылось чёрное отверстие, и оттуда на Евгения Петровича хлынул поток чёрной, холодной воды.
Его тряс Сергей.
- Ты чего, заместитель, опять отключился? – говорил он. – Приходи в себя. Что есть будешь?
- Лодочку, - сказал Евгений Петрович. Ноги под ним подкосились, и он поплыл.

cyrix761: (Default)
Фрагмент №236


Ройс приоткрыл дверь и заглянул в щёлку. Тело генерала-президента покоилось на мраморной тумбе. Руки были сложены на животе, под парой десятков медалей и орденов, которые он выдал себе при жизни. Ройс никогда не охранял Ломакса при его жизни. Но если бы пришлось, то наверняка он бы преисполнился благоговейного страха. Сейчас же испытывал скорее отвращение.
Он не знал, что будет теперь. Ломакс не оставил наследников. Жены у него не было, и про то, как он удовлетворял свои потребности, ходило много слухов. Поговаривали, что… Хотя нет, не поговаривали. Все его боялись. Вслух никто ничего не говорил, во всяком случае, Ройс ничего такого не слышал. Но мысли, слухи, подозрения как-то сами распространялись между людей, по воздуху. И вот он умер и выпустил власть из рук в этот самый воздух.
Ройс огляделся и убедился в том, что его никто не видит. Прокрался внутрь, поближе. Остановился возле тела. Лицо покойника было густо помазано чем-то неестественным, блестящим и гладким. Ройс хотел было плюнуть на него, но вдруг забеспокоился, что по слюне его можно будет вычислить. Тогда он отодвинулся на полметра и злобно пнул труп ногой в бок. На мундире отпечатался след его ноги.
Ройс испугался на секунду, но тут же усмехнулся. Ему было даже приятно ощущать, что все увидят этот отпечаток. И пусть даже догадаются, что это он. И пусть даже… Послышались шаги. Ройс быстро, на цыпочках, бросился к выходу. Когда к двери приблизился пьяный Драф, Ройс уже стоял снаружи, вытянувшись по струнке.
cyrix761: (Default)
Фрагмент №235

Куда деваться, если деваться некуда? В себя. Внутрь. В дыхание, в мысли, в слух. В биение крови в сосудах. Затаиться, дышать и ждать. Оставаться собой – это и значит находиться внутри. Чтобы внешнее ничего не могло с этим поделать. Чтобы ты знал, что есть что-то неизменное, и это ты сам. Твоё дыхание. Твои принципы. Твоя незыблемость. Может быть, ты дождёшься. Может быть, наступит время, и ты сможешь выплеснуть это наружу. А если нет, то с тобой останется твоё дыхание, твои мысли. Твоя осведомлённость и готовность. Ты сам останешься. Даже если придёт конец.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №233


Алексей подошёл к зеркалу, густо послюнявил ладонь и взлохматил волосы надо лбом. Ему казалось, что так он больше похож на поэта.
Он сел за стол, раскрыл тетрадь и занёс над страницей ручку. Мыслей не было.
В комнату зашла мама.
- Лёша, - сказала она. – Сходи в магазин, пожалуйста.
- Эх, - сказал Алексей. – Только вот вдохновение пришло…
Он сполз со стула и пошёл обуваться.
- Главное – морковь купи и лук, - сказала мама, сунув ему в руку список. – Остальное можно и потом. А то я суп уже поставила.
Алексей не понимал, при чём тут суп. Он был далеко отсюда, в туманной дали романтических переживаний, не способных, однако, подарить ему ни строчки.
Он вышел на улицу и грустно побрёл в сторону супермаркета.
- Морковь, - бормотал он обиженно, - лук…
Потом вдруг замер, что-то обдумывая.
- Морковь и лук, - сказал он. – Страданий бледный круг…
Дальше он пошёл уже веселее. Заглянул в список и продолжил:
- Пельмени, майонез, души кромешный лес.
Эта игра ему понравилась. Он читал всё новые пункты списка, придумывал строчки и смеялся. Заглянув ещё раз в бумажку, однако, он внезапно врезался коленом в столб.
Боль пронзила ногу. Он упал, схватился за колено и взвыл.
- Вот сука! – крикнул он. – Какая сволочь тут столб воткнула? Страдания, блин! Да пошли они в жопу, эти страдания…
Он кое-как встал и заковылял дальше, засунув в карман испачканный в грязи список. Вдохновение куда-то улетучилось.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №232


Коляска со скрипом припадала на правую ногу, охала, но ползла.
- Но! – кричал доктор и лупил её кнутом по бортам.
- Доктор! – просили вокруг. – Пришейте мне ногу! Видите, отвалилась… А у меня роды не прекращаются… Всё вокруг детьми завалила, тону… А у меня сейчас голова лопнет!
- Отстаньте! – доктор вращал бешеными глазами, осыпал толпу ударами кнута, сталкивал самых наглых с капота. – У меня вызов срочный!
Коляска ползла. Народ давился под копытами, падал с крутых бортов прямо в воду.
- Доктор! – кричали люди. – Помогите! Я рассыпаюсь. А… Уже… А у меня в глазу червь застрял. Можете вынуть? А у меня запор три года! А у меня наоборот! Сделайте что-нибудь.
Люди помирали, разлагались, но неуклонно пёрли к коляске. Наконец, коляска вырулила на просёлок, разогналась и оторвалась от толпы.
- Вот ведь уроды, - сказал доктор, откидываясь на спинку. – Да чтобы они сдохли все.
Молодая фельдшерица высунула нос из-под сиденья напротив. Её трясло.
- Что? Приехали? – спросила она.
- Да, подъезжаем, - сказал доктор. – Давай саквояж.
Они выбрались из коляски, которая тут же упала и испустила последний дух. Поднялись на крыльцо, постучали.
Поперёк комнаты лежала огромная куча жира, в которой можно было с трудом узнать женщину.
- Скорую вызывали? – спросил доктор, шмыгнув носом.
- Ага, - сказала туша. – Потянулась вот за вибратором да с кровати свалилась.
- Боюсь, мы вас не поднимем, - сказал доктор, хотя фельдшерица уже пыхтела и пыталась оторвать от пола складку жира на огромной заднице.
- Да не, - сказала тётка. – Вибратор подайте. Не дотянусь.
Доктор исполнил просьбу и отправился к выходу.
- Ну, всего хорошего, - сказал он, перекрикивая жужжание. – Не болейте.
Они вышли на улицу, и доктор закурил сигаретку с синильной кислотой.
- Вот видишь, - сказал он фельдшерице. – Ничего сложного. Привыкнешь. Зато какое получаешь наслаждение от того, что можешь людям помогать.
- На чём же мы поедем? – сказала фельдшерица в испуге, рассматривая обломки коляски. – Если пешком, нас же разорвут.
- Выйдем к реке, - решил доктор, чуть подумав. – Там захватим корабль, и по рации примем следующий вызов. Скорая – дело важное.
- Захватим корабль? – испугалась фельдшерица. – Я не умею.
- Научу, - сказал доктор. – Да ты не бойся. Сейчас наган дам. Главное – целься в глаз. Или в живот, если рука трясётся. Сдюжим.
И они двинулись к реке.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №231

Василиса была довольна. В финал вышли всего две фотографии, одна из которых – её «Грустный двор». И ей было очевидно, что её фотография лучше. Голоса распределялись почти поровну, но Василиса предполагала, что у противников кто-то жульничает. Зовут друзей голосовать или как-то ещё накручивают голоса. Оставались последние минуты. Она следила за счётчиками. Её тикал быстрее, и небольшой перевес у конкурентов быстро сокращался. Секунда. Они сравнялись… И тут у противников добавился ещё один голос. Василису затрясло. Она опять не взяла приз, который означал сотрудничество с журналом, заказы и хоть какой-то доход.
Её заинтересовало, кто же отдал этот последний, решающий голос. Голосование было открытым, на сайте можно было посмотреть списки. И последним значился некий Kholodets. Василиса тут же написала ему личное сообщение: «Ну какого чёрта, а? Извините, но ваш голос всё испортил. Ведь очевидно же, что моя фотография лучше. Вы как-то связаны лично с Deliberator?». Ответ пришёл сразу. «Я всегда голосую за все фотографии, где нет людей и собак». «Так у меня нет людей!» - возмутилась Василиса. «Есть», - уверено ответил Kholodets.
Василиса взглянула на свою фотографию, обшарила глазами. Людей не было. И вдруг наткнулась взглядом на силуэт в сером плаще, который практически сливался со стеной в правом углу снимка. Это был человек с отвратительной ухмылкой. Он смотрел прямо в кадр, и взгляд его излучал столько ненависти, что Василисе стало страшно. «Как я не заметила его раньше?» - подумала она. И тут же возникла друга мысль – а те, кто голосовали, видели на фотографии этого жуткого человека? И если да, то разделяют ли они его ненависть?
Василиса зажмурилась и закрыла крышку ноутбука.




cyrix761: (Default)
Фрагмент 230


Генерал-президент Ломакс пошевелил усами и грозно прошёлся по кабинету из угла в угол.
- Ну, где там этот кардинал? – буркнул он в стенку, к которой прижался бледный в розовых пятнах охранник, он же адъютант и слуга.
- Никак нет! – гаркнул охранник.
- Дурак, - сказал Ломакс мягко. – Даже на простой вопрос ответить не можешь. Во всей стране только я и могу что-то решить.
- Так точно! – подтвердил охранник и вжался в стену сильнее.
Однако у Ломакса настроение сегодня было приподнятое, так что пару часов охранник мог рассчитывать на то, что останется в живых.
Тут приоткрылась дверь, и просунул голову кардинал.
- Разрешите? – спросил он.
- Что это ты как не военный? – спросил Ломакс. – Заходи.
Кардинал вошёл, потоптался, снял папаху и принялся её мять в руках.
- Ну, говори давай, что у тебя, - Ломакс сел в огромное кресло и закинул ногу на ногу.
- У нас новость, - сказал кардинал, - большой государственной важности. А то и мировой.
- Ух ты, - сказал Ломакс. – Откуда это? Я думал, я сам все новости первый узнаю.
- Ну так вот – я сразу и к вам, - кардинал смущённо улыбнулся и хотел захихикать, но передумал.
- Что за новость-то? – напомнил Ломакс.
- Откровение мне было, - сказал кардинал. – Вчера после банкета в вашу честь заснул я на полу в коровнике. И ночью явился мне зверь огромный, с добрыми глазами и сказал вот что. Ежели всем людям в мире дать по мокрому ивовому прутику в руки, вокруг Земли ненадолго образуется священное поле, и с тех пор все люди станут блаженны и счастливы.
- Хм, - сказал Ломакс. – Звучит здорово. Ивы у нас вдоль болот хватает. Заставить каждого взять по ветке не проблема. Вот только нужно ли оно нам, счастье-то?
- Так счастливый человек, - ответил кардинал, - будет ваши приказы выполнять без сомнений в душе.
- Думаешь? – усомнился Ломакс. – Ну, может, ты и прав. Что же, давай попробуем.
- Но есть проблемка, - замялся кардинал. – Надо, чтобы прутики были у всех. Ну, у всех в мире. Не только в Лавриокии.
- Ага… - Ломакс задумался. – А они же мне не дадут в своих странах распоряжаться… Ну, решено тогда. Эх, раззудись рука… Или как там?
Он встал и снова зашагал по комнате.
- Значит, так, - заговорил он, обращаясь к охраннику. – Ввиду сказанного господином кардиналом и во имя всеобщего счастья мы немедленно начинаем войну против всех. Вызывай военачальников. Будем мир завоёвывать.
Он повернулся к кардиналу:
- Ничего ведь страшного, если сколько-то людей во время войны убудет?
- Думаю, это нормально, - сказал кардинал. – В откровении только про живых говорилось. Живые должны прутики держать.
- Ну, можем и мёртвым куда-нибудь воткнуть, это не проблема, - сказал Ломакс. – Значит, война! Как же я соскучился по войне... Молодец, кардинал. Поднял с утра настроение. Пушки готовьте! А ну, быстро, шевелись, что стоишь?
И охранник, спотыкаясь и роняя все три сабли, побежал по лестнице прочь отдавать распоряжения.



cyrix761: (Default)
Фрагмент №229


Дорожка вилась между гаражами, усеянная лужами и обломками асфальта. Я держал Вовку за руку на всякий случай.
- Папа! – сказал он. – А мастурбация и медитация – это одно и то же?
Я споткнулся от неожиданности и чуть не уронил Вовку в лужу.
- Э, - сказал я. – А ты где это слышал?
- Ну, это в садике рассказывали, - сказал Вовка. – Это когда сидишь и дышишь, и думаешь ни о чём. Чтобы тренироваться.
- Нет, а другое? – беспокойно спросил я.
- И надо вот так думать и слушать, а если отвлекаешься, то просто замечать и дальше дышать…
- А со вторым-то что? – не успокаивался я.
- А на второе были сосиски с гречкой, - ответил Вовка. – Сосиски вкусные, а гречку я на стол высыпал. Может, птички прилетят. А Ольга Васильевна…
Я подумал, что раз он не настаивает на ответе, значит, то, второе слово его не очень интересует. Поэтому перестал волноваться и просто шёл дальше, слушая, как он рассказывает о странной жизни в садике, где его наказали сидением на лесенке, за то, что он с Сашей опрокинул нечаянно машину с девочками…



Page generated Sep. 22nd, 2017 06:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios